В частности, Ибрагим Адильмурзаев на предварительном следствии заявлял, что отлично помнит ее разговор с Далгатовым, но на суде не смог вспомнить ничего, сославшись на плохую память. Засекреченные свидетели описывали события, к которым не имели никакого отношения. Они утверждали, что знали Далгатова, но при этом не могли описать его внешность. Обвинение пригласило в суд для дачи показаний некоего Алиева, оперативника ГОВД, который вспомнил, что вел наблюдение за Далгатовым и "увидел произошедшие с ним изменения" после начала его общения с Багавутдиновой. Однако при наблюдении он ни разу не зашел в магазин, где работала обвиняемая, в деле нет фото- и видеоматериалов, полученных в результате наблюдения.
Зарема заявила, что, являясь сотрудницей организации "Правозащита", помогала жителям Буйнакска, которые обращались к ней за помощью, когда исчезали их родные,
когда шли преследования родственников якобы террористов. Багавутдинова высказалась против передачи ее дочери органам опеки и попечительства, указав, что у нее есть родственники, которые смогут позаботиться о ребенке. Правозащитница закончила речь словами: "Просить у вас ничего не буду. Просить у несправедливых справедливости — это может быть более унизительным положением для меня, решение принадлежит одному Аллаху, только на него я уповаю. Он справедливый, неподкупный судья, он никого не боится. Это его все боятся".
"Мемориал" признал Багавутдинову политической заключенной и заявил, что уголовное дело против нее сфальсифицировано.
Ошибка в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl + Enter
Уважаемые читатели!
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны»)
Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
